SCP-5012 - Из бездонной ямы не выкарабкаешься
+7

[[include component:cd-ver2
|lv=5
|item=SCP-5012
|class=Евклид
|site-responsible=EUITLA-Зона 77
|director=Д-р Ширли Гиллеспи
|research-head=Ребекка Чаварелла
|assigned-task-force=н/д
]]
[[a href="*http://scpfoundation.net/niveaux-de-menace-des-objets-scp" style="font-size: 18px; color: #ccc; text-shadow: 1px 3px 1px rgba(0,0,0,0.3); text-decoration: none;"]]
[[span_ style="display: inline-block; width: 100%; background-color: #50506d; text-align: center; border: 1px none #000; margin: 1px; padding-top: 8px; padding-bottom: 8px;"]]
Уровень угрозы: Не назначен
[[/span]]
[[/a]]



![everpink.jpg style="width:100%;" link=#](./everpink.jpg style="width:100%;" link=#)

SCP-5012-1 – SCP-5012-24 ок. декабря 1923 г. Фьоренца Марчелли девятая слева.


 Участок SCP-5012.
Участок SCP-5012.

Особые условия содержания: [находятся на рассмотрении]

Устаревшие условия содержания: SCP-5012 является законной собственностью компании-ширмы Фонда "Fitzwilliam Agriculture". Для предотвращения несанкционированного проникновения в SCP-5012 были приняты стандартные меры, соответствующие таковым для проектов с низкой степенью риска.

За SCP-5012 должен осуществляться такой же уход, как и за обычной плантацией деревьев подрода Cerasus. В процедуры ухода входит регулярный сбор урожая SCP-5012-A с целью изучения и проведения экспериментов. Сотрудникам рекомендуется игнорировать SCP-5012-#.

SCP-5012-B фактически самосодержится.

Описание: SCP-5012 – это плантация деревьев подрода Cerasus[1], находящаяся в итальянской провинции Южный Тироль, где ранее находился амфитеатр Касадау. Деревья SCP-5012 находятся в беспрерывном цикле цветения и плодоношения вне зависимости от почвенных и метеорологических условий. Не было замечено, чтобы деревья подвергались процессу старения.

В период плодоношения деревья SCP-5012 производят SCP-5012-A, психотропный сорт черешни. Питательные свойства и вкус SCP-5012-A аналогичны подслащенным плодам Prunus avium[2] с удалённой косточкой.

Употребление SCP-5012-A вызывает у человека сильные галлюцинации наряду с синестезией, дезориентацией и лёгкой эйфорией. В результате воздействия SCP-5012-A субъекты испытывают сильное желание задокументировать свой опыт в письменной форме. Характер галлюцинаций зависит от количества употреблённых экземпляров SCP-5012-A, однако большинство из них, по-видимому, связаны с SCP-5012-#.

SCP-5012-#, индивидуально обозначенные как SCP-5012-1–…-24, является группой гуманоидов похожих на бывших музыкантов Мемориального оркестра Голгофы [3] без ведущей виолончелистки Фьоренцы Марчелли. Каждый экземпляр SCP-5012-# срощен со стволом одного или нескольких деревьев SCP-5012. Экземпляры SCP-5012-# не стареют и не разлагаются.

SCP-5012-B – это сущность или группа сущностей, появляющихся исключительно в SCP-5012. Сообщения очевидцев о появлении или поведении SCP-5012-B не были задокументированы; SCP-5012-B, по-видимому, часто употребляет SCP-5012-A и обладает достаточно личной информацией об SCP-5012-# для того, чтобы посвящать свои записи определённым экземплярам SCP-5012-#.[4]



ИСТОРИЯ

Согласно архивным материалам Фонду давно было известно об SCP-5012, и документация об этом объекте появилась сразу после его обнаружения 1-го января 1924 года. Автор документа неизвестен, однако, предполагается, что им является д-р Кейн Кроу, учитывая его опыт в области ботаники и экологии.

Похожим образом, сразу же после появления документации об SCP-5012, были введены в действие условия содержания объекта, что привело к чрезмерному расходованию ресурсов. До 26.05.1956, когда все сотрудники, находящиеся в SCP-5012, пострадали от острой тошноты и упали в обморок, сообщений об инцидентах, нарушениях условий содержания или экспериментах, проводимых с объектом, не поступало.

После Инцидента-5012-A ревизоры АПАИБ сразу же обозначили проект SCP-5012 как приостановленный и превысивший бюджет. Условия содержания SCP-5012 были сокращены до их текущего варианта после экстренного заседания кураторов HLCL.

В связи с неизвестными на данный момент обстоятельствами исчезновения Мемориального оркестра Голгофы, а также природой предметов, обнаруженных в домах музыкантов, дальнейшее расследование событий, произошедших 1-го января 1924 года было санкционированно Советом Смотрителей.

В настоящее время судьба Фьоренцы Марчелли неизвестна.



ПРИЛОЖЕНИЕ 5012-008

18.06.1959 Совет Смотрителей одобрил проведение экспериментов с SCP-5012 после подробного аудита бюджета. Эксперименты проводились под руководством д-ра Сесил Госс и исследователей Ребекки Чавареллы и Пьеро Бертольди. Позднее для проекта SCP-5012 было выделено лабораторное оборудование и двое сотрудников класса D.

[[include component:image-block-left name=crownoflove.jpg|caption= Несорванные экземпляры SCP-5012-A.]]

Первые проведённые эксперименты соответствовали тому, что было написано в документации SCP-5012; однако в связи с тем, что исследователи не были знакомы с музыкантами Мемориального оркестра Голгофы, у них возникли трудности при определении причин галлюцинаций, вызванных SCP-5012-A. В ходе экспериментов вместо SCP-5012-A целью изучения стала SCP-5012-#.

Состав образцов кожи и волос экземпляров SCP-5012-# соответствует человеческому. Помимо этого экземпляры SCP-5012-# обладают функционирующей кровеносной системой, заполненной веществом, химический состав которого похож на вишнёвое варенье. Приблизительно 450 мл "крови" экземпляров SCP-5012-# было извлечено и собрано в вакуумную колбу, помещённую в холодильник кухни общего пользования.[5]

04.07.1959 исследователь Бертольди сообщил о громких звуках, доносящихся из кухни. Когда Бертольди зашёл в комнату, в ней никого не было, а колба с "кровью" была изъята из холодильника и выплеснута на пол. На колбе были обнаружены отпечатки д-ра Госса, самого д-ра нигде не было.

05.07.1959 д-р Госс был официально объявлен пропавшим без вести.



Кому: Директор Чаварелла
От: Д-р Бертольди
Дата: 19.11.1959

Как Вы уже наверное слышали, в последнее время 5012-B стал довольно активно себя вести, но если Вам ещё не сообщили, то это сделаю я: нам кажется, что что-то изменилось.

Обычно, после употребления 5012-A, люди создают "искусство" в той или иной форме, будь то поэзия, симфонии и т.д. Конечно, мы до сих пор их получаем, но в последнее время мы наблюдаем резкий рост количества более коротких посланий, объём которых не превышает двух предложений; более того, они просто указывают на конкретный экземпляр 5012-# или музыкальный инструмент, на котором он(а) играл(а). Это, конечно, может быть экспериментом, но всё же в большинстве других произведений присутствовала повествовательная тематика, с помощью которой их можно было связать между собой.

В действительности, это не должно никак отразиться на проекте содержания, но лучше не спускайте глаз с покупателей. Кардиффское соглашение выделяет средства на четверть из 77-ми проектов.



ИНЦИДЕНТ 5012-E

01.10.1961 офицер Кракси сообщил об истощённом гуманоиде, блуждающем в SCP-5012 и явно находящемся в бредовом состоянии. Захват сущности был разрешён под предлогом того, что офицер Кракси увидел SCP-5012-B; во время задержания сущность плакала, но не сопротивлялась.

Предварительный физический анализ SCP-5012-B позволил установить следующее:

  • SCP-5012-B биологически является мужчиной европейского происхождения; по всей видимости, его возраст составляет 40 лет. Никаких аномальных по своей природе свойств у субъекта зарегистрировано не было.
  • Третий и пятый пальцы левой ноги, а также вся часть правой ноги ниже голени были отрублены и заменены высококачественными деревянными протезами.
  • Голосовые связки SCP-5012-B сильно повреждены, из-за чего он практически немой.
  • Отпечатки пальцев SCP-5012-B идентичны отпечаткам д-ра Сесила Госса.

Во время захвата SCP-5012-B был одет в рваный чёрный халат[6], а также при нём был рюкзак, в котором находились 37-страничный блокнот, несколько сломанных карандашей и наскоро нарисованная диаграмма, предназначение которой неизвестно. После допроса SCP-5012-B выдал идентификационную карту д-ра Госса; потому как 01.01.1960 срок действия идентификационной карты д-ра Госса должен был истечь, личные данные SCP-5012-B не были проверены.

Во время допроса SCP-5012-B запросил печатную машинку для того, чтобы задокументировать свой опыт.

ДОКУМЕНТ 5012-JE
ДОСТУП ПОЛУЧЕН"]][[/size

[[/=]]


[[<]]
Прошу прощения. Позвольте мне минутку поразмыслить.

Первое, что я помню – это то, как я был ввергнут в пучину небытия, погружен в глухую тишину. Моё тело не чувствовало боли; все мои остатки, которые должны были схлопнуться, не были чисто физическими. Но я по-прежнему был самим собой. В какой бы то ни было форме или виде, но всё же я существовал, хоть и не физически.

Это трудно объяснить тому, кто этого не чувствовал. Так что дайте мне ещё минутку.

Представьте, что чувствует красиво обставленная комната без окон, и представьте, что это чувство осязаемо. А теперь, представьте, что в этой комнате выключили свет. Комната по-прежнему существует, и она по-прежнему прекрасно обставлена, а вы увидели её, и у вас было это чувство. Но больше вы не видите комнату. Способности к ощущению этого чувства в его чистейшем виде больше нет.

Я одновременно существовал и не существовал в полной тишине не дольше мгновения. И потом я начал, извините, что отзываюсь о своей второй половинке как о человеке, я начал двигаться. Что-то протягивало меня через гильзу, что-то достаточно узкое для того, чтобы проходить вплотную, и это длилось достаточно долго для того, чтобы я смог ощутить это на каком-то уровне, и для того, чтобы я смог, как бы так выразится… "услышать" что-то.

Я попробую объяснить на итальянском настолько, насколько смогу: там присутствовало единое ощущение "симфонии". Не как "сумма её частей", а "единая" "симфония", которая чувствовалась как нечто цельное. И она не начиналась и не заканчивалась; Казалось, будто оно всегда было во мне, словно я зашёл в пустую комнату, в которой вовсю крутилась пластинка. Единственное направление, которому я мог следовать – это прямо, но не назад, так что я мог предположить, что это было не совсем звуком. Но это…

… знаю, что не стоит давать волю чувствам, но иначе тут никак не скажешь: это было прекрасно. Если бы я мог остаться там навсегда, я бы так и поступил.

А потом, ни с того ни с сего, я снова стал существовать. Вот только… секунду.

Прежде чем я мог что-либо сделать, я почувствовал, что внутри меня что-то рухнуло. Всё, что я делал, казалось неправильным, "болезненным". Мне было тут не место, ничему от меня или же чему-либо обо мне, будто я был круглым колышком, пытающимся вбить себя, в квадратную дырку, смятым и искорёженным, принявшим нехарактерную форму, которую не была присуща мне изначально, просто для того, чтобы поместиться туда. И в то же время я был сжатым и беззащитным, так, словно… простите, так, словно "выражение" "меня" было раздавленной и пробитой банкой, которую я пытался вместить.

Я ничего не делал. В буквальном смысле, по крайней мере. "Бытность", раздумья, существование, некая невидимая сила отрывала, отталкивала меня от всех попыток существовать.

Я открыл рот, чтобы закричать, и тогда поймал себя на том, что я гармонирую с… кажется, это была скрипка.

Из того, что "было", было на тот момент скрипкой, что-то исходило. Нет, может и не звук… сложно объяснить словами. Скрипка была там, она была везде, всё было пронизано ею, она была чем-то столь же естественным, что и гравитация, но в то же время она бросалась мне в глаза, будто волдырь на гладкой коже. Чем бы это ни было, оно было громким, будто кто-то волок деревянный шкаф по деревянному полу. Я мог заткнуть уши, кричать, что есть силы, бежать, куда глаза глядят, и я всё равно бы слышал эту скрипку.

Не знаю наверняка, сколько я "пролежал" там, будучи беспомощным. Какое-то время я думал, что смерть стала не самой плохой перспективой, но я даже не мог умереть "должным образом", будто моя смерть была обусловлена каким-то неписаным правилом. И наконец, после того, что должно было быть вечностью, на протяжении которой я был бы не в состоянии что-либо делать, я покорился скрипке.

А потом боль начала ослабевать, и я смог снова "быть".

Пожалуйста, дайте мне ещё минутку.

Я не смогу подобрать достаточно верных слов для того, чтобы описать, где я очутился. Наиболее близким аналогом будет квартира, в которой нет мебели, нет ничего, и пустоту которой нарушает лишь тонкий слой… чего-то. Чего-то нарочитого, будто это что-то пыталось передать сообщение, которое, по крайней мере, для меня, подчеркивало то, что чего-то нет. И я знал, что вернулся на участок содержания, и это было нечто большее, чем декорации.

Я был окружён искривлёнными, небрежно созданными, но очевидно "бутафорными" людьми, если можно так сказать. Все были изувечены, из-за какого-то воздействия, животного или из-за чего-то другого, но никто из них не был мёртв. Никто не был мёртв вне зависимости от размера их ран. Я не совсем уверен, что они вообще могли умереть; и все они не казались обеспокоенными тяжёлыми травмами настолько, чтобы сделать нечто большее, чем просто бестолково лежать.

Моим первым побуждением было обратиться к одному из них, но даже говорить было… ну, "перформативно". То есть я не мог говорить, не поя, или ходить, не пританцовывая, или писать, не прибегая к написанию поэзий или симфоний. Вся вселенная была созвучной со скрипкой, вопящей из глубины моего сознания, словно в сценической постановке. Для того чтобы сделать что-либо другое надо было прорвать слой исполнения, зайти за завесу или упасть в темень, находящуюся за краем сцены.

И помимо этого бессодержательного концерта бессмертия(?), там было кое-что примечательное. Я ходил и танцевал на протяжении, наверное, нескольких дней, отчаянно пытаясь разобраться в окружающей меня обстановке. В окружении, в котором не было ни страданий, ни боли, или животных, выпеченных в формах для выпечки, было лишь глубокое чувство "отсутствия". Чего-то не хватало, чего-то, перед, чем скрипка никогда не должна была отчитываться, словно область, о существовании которой вы знаете, но на которую вы в то же время не смотрите. Будто оно не было важным по отношению к тому, что происходило.

Но я не мог остановиться. Выбирая между лучшим пониманием моего положения и положения людей, умирающих вокруг меня, бессмертие гнили, вряд ли было бы идеальным выбором. И я продолжил расследования во всём участке содержания, пытаясь найти некое подобие объяснения.

А потом я съел вишню.

И вдруг, я почувствовал, как растворяется огромный вес моего бытия. Скрипка исчезла; и её сменила знакомая симфония. Я сидел за столиком, в закусочной и рисовал великолепный спектр новых и будоражащих цветов, а рядом пел женский квартет… мой разум с трудом пытается сформулировать мысль. Но я знал, что это было прекрасно, это было настоящим.

А потом я проснулся.

Боль приспосабливания к скрипке усилилась шоком, вызванным слабостью. Мир вокруг меня казался не просто гнетущим, он казался неполным. Отсутствие "чего-то" сделало меня уязвимым; а хуже всего было то, что воспоминания о том, что я потерял, улетучивались.

Вторая ручка коснулась бумаги, она была утеряна.

И я попробовал снова, в попытке вернуть то блаженное чувство; я ел вишни, готовил их, заваривал чай из коры, листьев и цветов, делал всё, чтобы вернуться в ту реальность, и каждый раз меня затягивало обратно в полумёртвое ничто. Так что я нарушил главный запрет: я съел плоть одного из музыкантов.

На короткое, прекрасное мгновение я снова очутился в симфонической пустоте.

Когда моё существование восстановилось, я оказался в шумной камере, в ловушке чуждых ограничений. Отовсюду послышался рокот труб, и мой непрерывный вопль на идиотскую неправоту, которым я пытался выразить свои чувства.

Пытаясь приспособиться к этому, страдания не облегчаются. Возможно, они протекают быстрее, но это всё же не то, к чему можно приготовиться. Правила каждого… музыканта, скажем так, они так же уникальны, как и вездесущи. Даже подготовка к следующему человеку – это нарушение правил, установленных нынешним.

Я даже не припомню, кто был следующим. То есть, какой мир был следующим. Было подобное чувство незавершённости, дыры, в которых должно было что-то находиться. В большинстве из них Фонд существует, но с ними всегда что-то не так. Здания, люди, всё в ровной степени искажено, как и их окружение. Будто гротескные карикатуры, играющие роль, предписанную музыкальными инструментами.

Вы спрашивали меня о тетради и всём, что там находилось. Там была карта. Десятки карт. Но даже их не хватало; пока ты выучишь их названия и места, указанные на них, ты просто затеряешься в догадках. Я подумал, что если смогу определить, где я находился и где я в конечном счёте оказался, и как я проделал этот путь, то, может быть, мне удастся найти дорогу домой.

… а вот то, что я сообщу дальше, может быть опасным для восприятия.

Каждый мир, в который я попадал, был настроен на мелодию конкретного инструмента. Некоторые из них настроены на минорный лад: я отчётливо помню вселенную, в которой Фонд проводил экскурсии по рощам. В некоторых всё обстояло куда хуже: другая вселенная заперла меня, я был неподвижным, неспособным чувствовать вкус или запах, или чувствовать что-либо кроме раскалённого металла и горящего пластика, будто я находился в стене кода чисел, словно жгучий шок, который раз за разом проносился сквозь мою жизнь. Однако я сохранял веру в то, что я, в конце концов, вернусь домой.

Этот идеал был единственной вещью, которая заставляла меня танцевать. Дом был полноценным, он был красочным, и ярким, и "целым". Существование не было принуждено к тому, чтобы выражать что-либо помимо полноты бытия. И оно было тихим. И, полагаю, именно поэтому, даже когда Фьоренца появилась повсюду, кроме этого места, я пренебрёг этим миром.

Наверное, что-то изменилось, потому что до этого я не замечал виолончель.
[[/<]]

[[<]]
Обновлённая документация находится на рассмотрении Отдела метафизики.
[[footnoteblock]]
[[/<]]


  1. Вишня. ↩︎

  2. Черешня. ↩︎

  3. Коллектив музыкантов, выступающий в Южной Европе с 1896 года, до их исчезновения в начале 1924 года. ↩︎

  4. В связи с возникшими архивными ошибками, записи объекта, сделанные до 30.05.1956, отсутствуют в архиве Фонда. ↩︎

  5. Для проекта SCP-5012 не было выделено морозильной камеры. ↩︎

  6. Выдаваемый гуманоидным аномалиям, находящимся на содержании Фонда. ↩︎