Бамейро и Ион сидели за столом
+12

По один конец стола расположился Роберт Бамейро, Строитель Разбитого Бога. Его погасший металлический взор очень точно показывал, насколько мёртвым внутри Бамейро ощущал себя. Он и вправду был мёртв внутри — своё органическое тело он, многие тысячелетия назад выбросил на помойку в древней Греции.

Напротив него восседал Великий Карцист Ион — у него наблюдался явный перебор с глазами. Изрядную часть глаз пришлось закрыть, чтобы в поле зрения не маячили мутным пятном десять столов и десять заклятых врагов. Несколько глаз из числа тех, что были не столь человеческими, также пришлось закрыть завесой век, чтобы картинка не слишком искажалась. Эти глаза, если честно, в основном служили в качестве бесполезной декорации.

— Почему, — бросил, наконец, Бамейро, уперевшись лбом в ладони.

— Потому что я снизойду в облике бога и поглощу всех вас! Даже вашу жалкую металлическую церковь! — взревели в резонансе множество ртов Иона, но тут же ненадолго замолчали, поперхнувшись слюной.

Бамейро лишь глубже зарылся лицом в ладони.

— Так чего ты ждёшь? Вряд ли тебе что-то мешает, ты уже с неделю только и подсылаешь сюда свои жалкие подобия.

— Это ведь вы, Механиты, закинули нас в Великую Латунную Темницу, не забыл?!

Ион в гневе распахнул все глаза, но тут же пожалел об этом, закрыв их обратно — от внезапного крупного потока визуальной информации разболелась голова.

— Это произошло три тысячи лет назад. И, насколько я помню, из Адитума есть выход в Алагадду, а из Алагадды вполне несложно попасть сюда, так что в каком-то смысле даже удивителен тот факт, что вы не взяли и просто вышли оттуда.

— Ну, может я располнел немного, — потупился Ион. — Но это неважно! Мы готовились к моему возвращению! Приносили жертвы повсюду!

— Да, плодоносящие деревья из людей и возделанные поля. Вы, ребята, явно решили по-честному крестьянствовать. Я почти вами горжусь, — монотонно пробубнил Бамейро. — А те мясные храмы, как раньше, куда делись? Я даже начал по ним скучать.

— Разве твой тупой машинный мозг в силах осознать подобное? Всё это — часть великого плана, само собой! — прокричал Ион, в ярости размахивая руками и попадая ими по некоторым из глаз. Ой.

— Ион, мне думается, что такое тесное соседство с Ялдаваофом дурно сказывается на твоей психике, — вздохнул Бамейро, ещё пуще умирая внутри. — Раньше мы с тобой, помнится, интеллигентнее общались.

— Подумать только! В этом виноват только ты сам! — все громче и яростнее кричал Ион.

— Каким боком тут замешан я? — безэмоционально отозвался Бамейро.

— Если б не вы, Механиты, я бы давно исполнил свой план! Это всё — во имя благой цели!

— Очень благая цель, превращать людей в груды мяса. Я к тому, что нет моей вины в том, что ты кого-то выбесил. Я же тогда даже не руководил Механитами, — ответил Бамейро. — Я вас только отколошматил.

Взвизгнув от досады, Ион нанёс удар, полный великой ярости. Одна из тех рук, что подлиннее, быстро преобразовалась в клинок и ударила Бамейро в голову. От этого кость сломалась, что вообще характерно для костей, которыми бьют по металлу. Ион отшатнулся и плюхнулся на пол, роняя одиночные слезы.

— Чего ты этим добиваешься? — спросил Бамейро, потирая руками абсолютно целый висок. — В смысле, ты уже раз десять пробовал.

— И продолжу, до тех пор, пока не разобью тебя на куски! — завопил Ион. Он быстро восстановил кость, не вправляя её. Конечность скрючило. — Пусть могучие воины плоти, которых я направил, не достигли успеха, но я своими собственными руками низвергну тебя!

— Они же, как бы выразиться, огромные груды мяса, — вздохнул Бамейро.— У них нет конечностей, чтобы передвигаться, потому, наверное, и не достигли. Ты бы в следующий раз разобрался, как все это вообще работает.

— Клевета! Сплошная металлическая неправда! - помахал Ион изувеченным отростком. — Никогда не стану тебя слушать!

— Уверен, Надокс от тебя ушёл, чтобы сбежать с Дердекией, Ион.

От этих слов глаза Иона расширились. Он пробормотал что-то невнятное, кажется о мести и выбежал из главного зала Разбитой Церкви. Через пару секунд вдали послышался громкий вой, а следом — что-то, похожее на плач.