Встречи в тени
+4

-- Так вы новый Вырезатель, верно?

-- Нет, я предпочитаю зваться Резаком, госпожа Режиссер. Это чуть более резко. Резак. Резко, да?

Резак подмигнул, щелкнув пальцами в сторону стоящей у двери женщины.

-- Обязательно было приносить это сюда?

-- Вы, верно, хотели сказать "их", и нет, не обязательно, но они так любят новые знакомства. Они бы расстроились, если бы не увиделись с вами.

Режиссер, зажав нос, поглядела на гниющую плоть.

-- Вы видели кого-нибудь еще?

-- Когда я прибыл, здесь не было никого.

Обойдя стол, Режиссер заняла кресло напротив Резака.

-- Ладно. Не могу не спросить, как вы пронесли это сюда, не привлекая внимания?

Резак уперся безучастным взглядом куда-то в зубы Режиссера. На одном из зубов было заметно пятнышко помады.

-- Не привлекая внимания?

-- ...а знаете, я не хочу этого знать.

Между ними повисло неловкое молчание. Спасаясь от неловкости, Режиссер уткнулась в свой телефон -- отправила сообщения паре-тройке своих актеров и принялась играть в пасьянс. Изредка она позволяла себе поднять взгляд, каждый раз при этом замечая, как Резак аккуратно разбирает на части человеческую руку, стягивая кожу и сдирая мышцы окровавленными ногтями. С невиннейшей улыбкой на губах он дергал за сухожилия, наблюдая, как танцует и дергается его костяная марионетка.

"Боже, ну и дитя", -- только и подумала Режиссер.

-- Эй, народ, вы тут... ой. Вы новый Вырезатель?

В дверном проеме неловко мялся Композитор.

-- Резак. Вы, должно быть, господин Музыкант, верно?

~~ Ну, вообще-то господин Композитор, и... черт, ну и вонь. Это ~~ люди?

-- Вы хотели сказать "они", и да, все так.

-- Ха. Путевая тема. Жестко, жестко.

-- Самые жесткие тут кости, остальное помягче.

Композитор наконец прошел в комнату и устроился рядом с Режиссером.

-- Так, Сэнди, ты должна это послушать. Помнишь, я работал над тем сэмплом, ну, "круче, чем быть крутым"? Кажется, я наконец замиксовал все как надо. Послушай. Можешь послушать оба.

Композитор протянул Режиссеру айпод с легонько покачивающимися наушниками. Воткнув наушнники в уши, она нажала на "плей". Сперва ее лицо было непроницаемым, затем на нем отразились поочередно ожидание, смущение и, наконец, сдержанное веселье. Она тихо рассмеялась.

-- А ведь неплохо!

-- Вырезатель, не хочешь послушать?

Резак отвел взгляд от груды гниющей плоти.

-- Резак. Да, пожалуй.

Он протянул красную, в кровавых подтеках и разводах руку, и Композитор осторожно уронил айпод в нее. Резак аккуратно вставил один наушник, затем другой. Композитор в нетерпеливом ожидании всмотрелся в лицо Резака, ожидая увидеть хоть какое-то подобие эмоций. Но не увидел. Трек закончился, и Резак положил айпод обратно на стол.

-- Не понимаю.

-- Ну, ты же знаешь оригинал, да?

-- Да.

-- И слышал крик, верно?

-- Да.

-- Ну и... Блин, что, не доходит?

-- Нет.

Композитор и Режиссер обменялись понимающими кивками. "Чертово быдло", подумали оба.

-- А, впрочем, не парься. В этом сложно разобраться. Там куча слоев.

Композитор смахнул кровь и плоть с экрана айпода, включил другой трек и уселся в свое деревянное кресло. Режиссер по-прежнему сидела, уткнувшись в телефон. Резак разделывал следующую руку. В дверь вошли оживленно беседующие Скульптор и Строитель.

-- Понимаешь, чел, когда ты строил лестницу, надо было... О, чудно, он уже пришел. Зажми нос, чел.

-- Ну и вонь...

-- А я что говорил?

-- Да уж. Вот это жестко.

-- Самые жесткие тут кости, остальное помягче.

Двое уселись по разные стороны от Резака. Строитель попытался завязать беседу:

-- Ну, Выре...

-- Резак.

-- Ок, Резак. Трудно было нас найти?

-- Нет.

Прервавшаяся было пауза затянулась.

-- Ну...

И еще затянулась.

-- Боб, я тут закончил работу над той песней, которая "круче, чем быть крутым". Послушай-ка.

Строитель, с облегчением выдохнув, протянул руку за айподом. Сперва его лицо было непроницаемым, затем на нем отразились поочередно ожидание, смущение и, наконец, сдержанное веселье. Он рассмеялся.

-- А ведь неплохо! Тим, давай, послушай.

Строитель протянул айпод Скульптору мимо Резака, по-прежнему ковырявшегося в руке. Скульптор воткнул в уши наушники. Сперва его лицо было непроницаемым, затем на нем отразились поочередно ожидание, смущение и, наконец, сдержанное веселье. Он рассмеялся.

-- Чел, это больше, чем неплохо. Как думаешь распространять?

-- Отправлю по почте, пожалуй. Кстати, мне сегодня пришла интересная посылочка. Поломанная версия "We Are The Champions", французсий, блин, кавер. И там каждый артикль неправильный, прикинь?

Резак поднял взгляд, уставившись в прикрытые веки Композитора, в голове его мелькнуло какое-то смутное осознание, и лицо скривилось. Скульптор поспешил сказать:

-- Да, мы поговорим об этом. Не тебе одному приходят посылки.

-- О чем это ты?

-- Дождемся остальных и обсудим.

В дверь ворвался Художник, потрясая зажатым в руке плакатом.

-- Какой-то хренов мудила прислал мне вот эту дрянь!

Он развернул смятый плакат и продемонстрировал собравшимся. Плакат был почти полностью покрыт какими-то каракулями, но в центре была изображен детально прорисованный человеческий зад с подписью "У НЕЕ КЛЕВАЯ ЖОПКА" сияющими золотыми буквами.

~~ Не подходите близко. Будете смотреть слишком долго ~~ обделаетесь. В буквальном смысле. Мне пришел этот плакат, я смотрю себе на него, удивляюсь, думаю ~~ ну и ну, что за дела, а потом ~~ хоп! И мои новые трусы изгажены напрочь.

Художник уселся между Композитором и Скульптором, бережно свернув плакат. Резак, нахмурившись, упер в него взгляд.

-- Это новый Вырезатель?

-- Предпочитаю зваться Рез...

-- Да, именно.

Резак перевел взгляд на Режиссера. Та продолжала играть в "солитер" на телефоне.

-- И как раз вовремя. Давно стоило убрать предыдущего. Он становился каким-то непутевым.

Скульптор, услышав комментарий Режиссера, неловко поерзал на стуле.

-- Да ладно тебе, не так уж он был и плох. Даже спустя кучу лет.

-- И все же. У стариков всегда не все путем.

-- Ага, ты это Критику скажи. Кстати, его кто-нибудь видел?

-- Когда я прибыл, здесь не было никого.

-- Странно. Обычно он приходит первым.

Резак вздохнул.

-- Хоть кто-то из вас меня слушает?

Все обернулись и уставились на него.

"Псих ебаный..."


В оцепленную комнату вошел Феликс Кори. Руиз поднял взгляд от лежащего на коленях наполовину желтого лезвия из углеродистой стали.

-- Вырезатель.

-- Дюшан.

-- Как тебе пицца?

-- Нормально.

-- Хорошо.

Руиз огляделся вокруг и вернулся к покраске клинка.

-- Что делаешь?

-- Крашу лезвие из углеродистой стали в желтый.

-- Зачем ты красишь лезвие из углеродистой стали в желтый?

-- Потому что желтых не было в магазине.

-- А.

Феликс уселся на один из разбросанных по студии деревянных стульев. В студии было полно электроники и лабораторного оборудования, в углу тихо гудела центрифуга.

-- Что в центрифуге?

-- Заразный рак.

-- Зачем ты делаешь заразный рак?

Руиз поднял взгляд на Феликса.

-- Чего ты хочешь, Вырезатель? Я занят.

-- Я больше не Вырезатель. Я устал от этого.

-- И? Мне хлопнуть тебя по спине и порадоваться? Уйди.

Феликс сидел на стуле в ошарашенном молчании. Руиз покрывал круглое лезвие краской, изредка опуская кисть в стоящее рядом ведерко.

-- Я ожидал услышать хотя бы "неплохо".

-- В честь чего?

-- Потому что я оставил их всех позади. Я больше не с ними.

Руиз встал и ткнул в сторону Феликса лезвием, с которого капала краска.

-- О, проблема была не в тебе. Ты не делал ничего, и, если честно, это меня охрененно устраивало. Ты был единственным членом этого блядского клуба, на которого мне было глубоко накласть. Но стоило тебе уйти, и к ним присоединился мой тупой братец, иметь его в сраку, и он уж точно все испортит.

-- Твой... братец?

-- ПИКО, БЛЯДЬ, УИЛСОН. Твой "приятель" утащил туда этого ебучего психопата тебе на замену. И это не было частью моего гребаного плана. Он просто все испортит. Пиздец. ПИЗДЕЦ!

Руиз метнул мокрое лезвие, словно фрисби, через всю комнату, и оно вонзилось в противоположную стену, войдя в штукатурку, словно в масло. Он просто стоял и смотрел, надувшись, словно балованный ребенок, на Феликса.

-- Руиз, вообще-то Я тут ни при чем, и ты...

-- Я знаю, что ты ни при чем. Знаю. Знаю. Блядь. Нахуй. Прости, Вырезатель.

-- Я уже не Вырезатель. Зови меня Феликсом.

-- Прости, Феликс.

Руиз прошел к стене и потянул за застрявшее в ней желтое солнце.

~~ До этого-то все было охренительно просто. Я прорабатывал все месяцами, все было спланировано, а потом этот мудила оказался в городе и показал им свои ебучие трупы. Он не человек искусства, он просто чертов монстр, и он куда больше усложняет ситуацию. ~~ Руиз выдернул лезвие из стены. -- Ты не должен был уходить. Ты должен был подумать о том, чтоб уйти, но уходить на самом деле, блядь, не должен был! Феликс, какого хрена ты именно сейчас решил выкидывать фортели?

Феликс не нашелся с ответом. Он просто сидел молча.

~~ Пико не знает, куда ввязывается, Пико ~~ ебаный псих, ты даже не представляешь, насколько он поехавший. Он разрушит все, что можно. Блядь.

Руиз сел на место и продолжил красить лезвие. Феликс взял себя в руки и, наконец, задал вопрос, ради ответа на который и пришел:

-- Так что именно ты хочешь сделать?

-- Провести смену парадигмы. Убрать централизацию. Свергнуть Критика с трона.

-- Но... как?

Руиз поднял лезвие.

~~ Видишь его, Феликс? Я работал над одним этим лезвием целый месяц. Самая тонкая моя работа за все эти годы. Посмотри на него ~~ и ничего не почувствуешь. Я воткну его в стойку, и ты ничего не почувствуешь, я размещу его меж миллиона других таких лезвий, и никто не заметит разницы. По сравнению с этим лезвием все мои прошлые работы -- просто детские каракули, потому что при взгляде на это лезвие ты не почувствуешь абсолютно ничего.

-- И что он делает на самом деле?

-- Ничего. Феликс, это лезвие совершенно ничего не делает, и это лучшая моя работа за всю жизнь. Всей распиханной по моей студии смертельной дряни достаточно, чтобы убить страну, и ничего из нее не ломает реальность, и именно это я хочу показать Критику, и это сведет его с ума. Феликс, я собираюсь заполнить эту комнату ловушками настолько очевидными, настолько глубоко идиотскими, что никто не стал бы их использовать.